«Счастье — это заразительно»

14 сентября 2007 г.  |   Наталья

По жизни я очень счастливый и везучий человек. Я всегда хорошо и с удовольствием училась, поступила в любимый ВУЗ, вышла замуж за любимого человека. Нашему браку почти 13 лет, мы поженились в университете, почти сразу родили Колю. Было очень трудно, я училась, работала, растила сына, и, честно говоря, всегда считала, что никогда не захочу второго ребенка.
Коля в раннем детстве был очень непоседливым, гиперактивным мальчиком, и уставали мы от него безумно. Также, будучи дочерью мамы, которая одна растила двоих детей и всегда считала нас с сестрой смыслом своей жизни, я пришла к выводу, что неправильно видеть смысл жизни только в детях. Мне казалось, что это абсолютно глупая идея, потому что дети — эти обычные люди, которые живут, работают, рожают детей — и так по кругу. И ради этого жить-то? Жить надо для себя, так я считала. Я активно работала, потом пошла на второе образование.
Жизнь моя кипела-бурлила, командировки, переговоры, договора, встречи, контракты, я жила на работе. В выходные — университет. И вдруг в один прекрасный день меня вдруг как будто по голове кто-то стукнул, и я поняла: я хочу второго ребенка. Эта мысль появилась, но осуществить ее было нереально из-за плотного рабочего графика, из-за множества «важных» дел, и, наконец, из-за медицинских проблем, не позволяющих мне забеременеть. Когда после родов я чудом выжила, «приговор» врачей был однозначен: «Детей у вас больше не будет». Смутно помню, как наутро после операции меня, еще не отошедшую от наркоза, уговаривали ничего не говорить мужу. Для меня все эти советы просто смешны, потому что скрывать что-то от любимого человека, тем более такие вещи абсурдно. Так что мужу я все рассказала сразу же после того, как меня выписали из роддома. Тогда же первый раз в своей жизни я подумала об усыновлении. Но так как ребенок у нас уже был, то заморачиваться на эту тему мы не стали.
И вот спустя 9 лет у меня появляется желание иметь еще одного ребенка. У меня было такое ощущение, что внутри меня образовалось огромное пространство, заполненное любовью, и любовь, которую я даю моим мужчинам, это малая толика того, что я способна дать, и ее хватит еще на одного человечка. Причем мне было абсолютно без разницы, кто это будет — мальчик, девочка, или двое сразу. Именно тогда я набрала в поисковой системе слово «усыновление» и попала в конференцию «Приемные дети» на 7ya.ru. Причем, набирая это слово, я вовсе не хотела никого усыновлять. Почему-то я хотела посмотреть на фотографии «отказных» детей, знаете, как в зоопарке: а какие они?
Прочитав информацию на сайте, я была неприятно поражена тем, что усыновляют детей, оказывается, через суд. Почему-то я была уверена, что «взять ребенка» — это прийти в роддом и забрать, заполнив какие-то бумаги. Я подумала: «Суд? Как-то уж очень серьезно». Можете себе представить всю глубину моей глупости и эгоизма в тот момент? Пришла такая вся из себя благородная, хочет облагодетельствовать ребеночка, а тут такие сложности. Наверное, подсознательно я искала для себя запасной аэродром, какие-то пути отступления назад, а суд в тот путь отступления не вписывался. Сейчас-то понятно, что все правильно, усыновление — это очень серьезный шаг, так как связан с человеческой судьбой, с маленьким беззащитным человеком, который даже не имеет права выбора, ведь выбирает его, а не он ищет себе маму и папу. Тогда мне это казалось лишней пугающей бюрократией.
Я стала жадно рассматривать фотографии детей, но все они показались какими-то посторонними. Я поделилась своим открытием с мужем, но он отнесся к идее усыновления негативно. Сказал: «Прекрати, позже родим своих. Все дело в деньгах, вот подкопим чуть, квартиру поменяем, потом опять подкопим и сделаем все, что надо, чтобы были у нас свои, зачем нам чужие?» После этого я и в самом деле подумала, что не готова я взять на себя такую ответственность, да и вообще даже родственникам стыдно будет признаваться, что вот, мол, усыновили ребеночка. Не хотелось мне что-то кому-то доказывать. Хотя сейчас, с высоты уже свершившегося чуда появления Иры в нашей семье, я понимаю, что сомнения мужа были простыми сомнениями отца семейства в возможности прокормить семью, обеспечить, вырастить детей, выучить их, предрассудков типа «там одни дебилы» у него, слава Богу, не было.
И стала я просто читать конференцию «для сведения», постепенно втягиваясь и переживая за ее участников. Но сначала я пребывала в полной уверенности, что не от хорошей жизни эти девочки усыновляют этих крошек, а от того, что сами несчастные, что Бог не дает им своих. Если честно, сейчас вспоминать это смешно. Что я, правда, что ли, недалекая такая? Почему сразу не могла понять, какой это подарок судьбы, Бога, не знаю кого? Что можно прожить жизнь еще счастливее, чем прежде, обрести в жизни новый смысл, даже не новый смысл, а еще одно ответвление счастья?
Усыновление — такой же путь обретения ребенка, как беременность и роды. Приемные дети — это выстраданные нашей душой дети, дети, дающие нашей жизнь новый импульс, делающие жизнь более осмысленной да и просто счастливой. Но тогда почему усыновление воспринималось мною как наказание Божие за какие-то мои грехи? Ведь нужно-то было просто сесть и немного подумать.
Тогда для меня очень важным был вопрос, не является ли это невесть откуда взявшееся желание усыновить ребенка одним из способов доказать себе, что я могу распоряжаться своей жизнью, и никакие глупые диагнозы типа: «У вас будет только один ребенок» меня не касаются. Мне не хотелось бы портить жизнь всем домашним из-за своих комплексов. А то, что жизнь эта испортится, я была просто уверена. Появление любого нового члена семьи всегда болезненно, и я это знала. Меняется привычный уклад жизни, у каждого члена семьи появляются новые обязанности.
Была еще одна вещь, которая меня очень беспокоила — и все-таки как самой себе объяснить, почему мне так захотелось взять ребенка? Пытаюсь компенсировать свою «ущербность» в неспособности родить своего? Комплексы? Или уже доросла до того уровня понимания, что это нужно прежде всего мне самой, чтобы чувствовать себя человеком? Впрочем, что кокетничать. Я просто хотела второго ребенка, малышастика, хотела гулять по улице с коляской, покупать соски, памперсы и бутылочки, а не потому что я такая вся высокоморальная и не сплю ночами из-за брошенных детей.
Месяца через два мое мнение по поводу обретения ребенка снова переменилось. Я подумала: и правда, чего мучиться, лечиться, деньги такие тратить на врачей, лучше все-таки усыновить новорожденного, а всем сказать, что это свой. Доходило до абсурда: я даже обдумывала способ как-то обмануть и мужа, убедить его, что это я сама родила. Ну, чтобы уж совсем никто, кроме меня, не знал. Это у меня не иначе как помутнение рассудка беременных было.
Ночами я не спала, все продумывала варианты, как и что мне сделать. В итоге разум победил, и я стала уговаривать мужа. Ох, и нелегко это было. Я говорила, а он не слышал. Разговаривать на эту тему он категорически отказывался, и я вставляла по одному предложению в любой свой разговор с ним. Выглядело это примерно так: «Наверное, за учебу на следующий год повысят плату. Ведь в том году повышали. А нам надо так рассчитать, чтобы и на ребенка хватило». И вот он, скорее всего для того, чтобы я просто отстала, сказал однажды: «Ну ладно, но только на следующий год и только новорожденного здорового мальчика». Я повздыхала-повздыхала и согласилась, так как начинать что-то немедленно было страшно самой. Но конференцию читала просто запоем, подружилась с огромным количеством людей, и в один прекрасный момент ребенок стал для меня навязчивой идеей.
Чтобы мужа не злить, я уже ничего ему не говорила, но стала форменной истеричкой, плакала по любому поводу, орала на Колю, и всем рассказывала, что мы решили завести второго ребенка, но будем ждать окончания моей учебы. Так и сошла бы с ума, наверное, если бы не сообщение в конференции «Темноволосым и кудрявым родителям». Я хоть и темноволосая, но кудрявой была в далеком детстве, зачем я написала автору, сама не знаю, наверное, из любопытства. Хотелось увидеть фотографии девочки.
Увидев их, ничего такого не почувствовала. «Хорошая девочка, явно нерусская», — подумала я. Вот и все. Но зачем-то послала фотографии мужу. Его резюме: «Нормальная девочка». Подумала я, подумала, повзвешивала-повзвешивала, но ни на что не решилась. Уехала в отпуск и отдыхала себе на море, пока моя девочка парилась в больнице. В один из вечеров уже после отпуска мне почему-то безумно захотелось взглянуть на девочку еще раз. Я загрузила компьютер и, не шевелясь, сидела и, наверное, целый час смотрела в глаза своей дочери.
Очень переживала я за своего мужа. В мыслях рисовала ужасные картины нашего развода, думая, что если он не полюбит Иру, нам придется расстаться. Мне казалось, что это так трудно, что, наверное, ему не по силам. Мама его тоже сразу мне сказала, что трех внуков ей вполне достаточно, и никаких девочек ей больше не надо. Я никого не осуждала, понимала, что заставить любить кого-то насильно невозможно и думала, что буду любить ее одна, так, как смогу, а родственники пусть как хотят.
Помню, как решила «прощупать почву» у Коли. Считала его в его 11 лет умным, добрым и ответственным мальчиком. Говорю: «Сынок, как ты думаешь, может нам пора родить еще одного ребенка»? Он сначала так обрадовался! Потом начал выяснять, будет ли тот пользоваться его игрушками, компьютером и прочее. Говорю: «Да пока он дорастет до твоего компьютера, ты женишься уже». А потом плавно перешла: может быть, нам взять ребеночка из детского дома, ведь им, деткам, так там плохо, без мамы и папы. Его резкая негативная реакция меня просто поразила: «И что, чужой мальчик будет жить со мной и пользоваться всеми моими вещами? Нет, я не согласен…» Вот тебе и добрый, и отзывчивый…
Разговор с родственниками вообще был самым трудным этапом.
Труднее всего было со свекровью и свекром. При том, что у меня с ними просто любовь, и в самые трудные моменты моей жизни они ни разу меня не подвели. Почему я боялась сказать им? Ну, мама мужа изначально была против второго ребенка. В этом есть некое противоречие: она обожает своих детей и внуков, но почему-то не хотела их появления. Считает, что дети — это хлопотно. Говорит мне: «Вот ты пришла домой и лежи! Куда тебе еще детей? Отдыхай, пока есть возможность!» То есть она как бы обо мне и о сыне своем и заботилась, не хотела, чтобы мы уставали и напрягались. Вторая причина, по которой я боялась разговора с мамой, это мой комплекс по поводу того, что это Я не могу родить, а не ее сын. То есть элементарно беспокоилась об ее мнении обо мне. Но у нее есть очень хорошее качество — она никогда не вмешивается в наши дела, всегда говорит: «Это ваша семья и ваша жизни, живите как хотите».
Надо отметить, что они в пору нашей молодости всегда нам материально помогали (Коля родился у нас еще в институте), но никогда не было какого-то душевного участия во внуках. То есть дали денег — и долг как бы выполнен (мне так казалось). Я напечатала фотографии первой встречи с Иришкой и поехала «сдаваться» свекрови. Порадовало, что мама не плакала и не кричала. Говорит: «Я такого не понимаю, для меня это дико. Чужими детьми брезгую (читай: сидеть и попу мыть не буду). Полюбить не смогу, но ровное отношение обещаю. К тому же у Коли сейчас подростковый период, а ты его забросишь» и пр. и пр. И, как апофеоз всего — вопрос: «А обратно сдать можно будет?» Но неожиданно некоторые вещи меня удивили. Она пошла в ЖЭК брать для меня справку, всячески помогала мне собирать нужные бумажки. То вдруг по-настоящему запереживала: «А как она там сейчас? Кто за ней ухаживает? А попку смотрела, наверное, с опрелостями вся? А как ее там кормят? Говоришь, диатез? Ну ничего, это лечится, вон у Петровых тоже диатез».
Сейчас эта бабушка — просто другой человек. Она до такой степени влюбилась в Иру, просто сама поражаюсь. Она знает про Иру ВСЕ! Когда покушала, когда поспала, в чем сегодня ходила в садик — я по телефону час ей рассказываю все до мельчайших подробностей и все ей интересно, потом полчаса они еще с Иришкой обсуждают кто кого любит и кто кому какую шоколадку купит. Бабушка забирает Иру на выходные (чего никогда не было с кровными внуками), носит с собой Иришкину фотку и демонстрирует всем подряд, кто просит, и кто не просит.
Наш дедушка теперь всем говорит, что если бы все дети были такие, как Ира, их можно было бы десятками заводить. С ним было проще. Я знала, что папа — тактичный и ласковый человек, и своего мнения никогда навязывать не будет.
В целом я, конечно же, боялась плохого отношения к девочке. Прямо физически ощущала, как начинаю их не любить за то, что они ее не любят. Хотя с чего я тогда это взяла, сама не знаю. Могу сказать, что мои опасения оказались преувеличенными.
Муж в итоге занял нейтральную позицию, сказал, что вмешиваться не будет, раз я так решила. Правда, и содействовать не обещал. Для меня и это было победой. Потому что девочка оказалась такой отзывчивой и ласковой, что сердце папы, я была уверена, рано или поздно дрогнет, а нет, думала я, так ровное спокойное отношение тоже меня устроит. Хотя провожал меня к девочке с поцелуями и пожеланиями удачи, а к моему приезду уже рассказал план перестановки мебели в нашей квартире: где поставить детскую кроватку, чтобы телевизор не мешал Иришке спать.
А вот с моим сыном все прошло отлично. Я построила беседу так, чтобы он сам принял решение. Выбрав удачный момент (хотя какой удачный, просто завтракал ребенок, и мы были одни) я рассказала ему, что вот узнала про девочку, которая осталась без родителей (типа погибли ее мама и папа. Вранье, конечно, но не знала я как моему 11-летнему ребенку сказать, что бывают родители, которые своих детей бросают), теперь эта девочка уже полгода лежит в больнице, совершенно одна, у нее никого нет, никому она не нужна (тоже вранье, конечно, уверена, такую красоту быстро бы забрали). Вот, посмотри фотографии. И все, замолчала.
Коля стал рассматривать альбом, жуя яичницу… Я сижу рядом ни жива, ни мертва… И тут мой золотой, любимый сын, говорит: «Прикольная… На Ванину сестру похожа… Мам, ну давай ее заберем. Жалко, что не родная, конечно, но ты как раз хотела маленькую». Когда узнал, что я собираюсь к девочке, сразу сказал, что поедет со мной знакомиться с сестрой. А потом спрашивает с задумчивым видом: «А мальчиков там нет?» Я чуть со стула не свалилась. Говорю: ну конечно, есть и брошенные мальчики, но давай эту сначала вырастим, а потом уже будем про мальчиков думать.
Что касается Коли, появление младшей сестренки сделало его более ответственным, он как-то сразу повзрослел, исчез эгоизм единственного ребенка. Он очень по-доброму относится к Ире. Иной раз я ругаю его за черезчур мягкое отношение к ней, за потакание ее капризам. На самом деле он ей как еще один папа. Я и не знала, что мой старший ребенок может так заботиться о ком-то, он учит ее убирать за собой игрушки, учит почтительному отношению к родителям и вообще взрослым, много рассказывает ей о том или другом, а Иришка, как губка, впитывает каждое его слово.
Иной раз в их беседах с Ирой, я слышу из уст Коли свои слова с моей же интонацией, это очень смешно. Он читает ей книжки, чинит сломанные игрушки, помогает рисовать, да разве перечислишь все, что может делать старший брат для своей сестры! Он абсолютно не комплексует по поводу того, что Ира — приемная и не скрывает этого. Наоборот, гордится ею, когда приходят его друзья, он преувеличенно внимательно общается с ней, как будто всем хочет продемострировать, как он ее любит.
Для Иришки Коля — это кумир. Она смотрит на него открыв рот, она слушается его так же, как своих родителей. Именно эта взаимная любовь, по-моему, очень ценна в отношениях детей. Колю никто никогда так не любил, как его любит Ира, и это тоже несомненный плюс для него. Она любит его беззаветно, преданно, не видит его недостатков, прощает ему все. Коля отвечает ей тем же. Часто по собственной инициативе прибегает за ней в детский сад, когда уроки заканчиваются пораньше, я иду с работы, а они уже около подъезда барахтаются в снегу, хохочут… Он успокаивает ее ночью, если она просыпается и плачет, он наливает ей бутылочку попить, укрывает ее теплым одеялом, если ему кажется, что ей холодно. Все то абсолютно без какого-либо участия или давления с моей стороны.
Сейчас — мне кажется никаких особенностей отношения взрослого брата и малявки-сестры нет. Играют вместе — без конца ругаются, дерутся даже порой (вернее, Иришка на него нападает, а он ржет как лошадь, из-за чего она еще больше звереет), он ее подначивает, она орет. Стоит только мне начать ругать одного из них, тут же просыпается братская-сестринская солидарность, прикрывают друг друга так, что иной раз смешно… Если Иришка описается, молчком ей сменит штаны (опять же, чтобы я ее не ругала). Соберет за ней игрушки (кстати, замечательно приучает ее к тому, что перед сном за собой надо все собрать — у меня тут прям расслабон, знаю, что Коля за этим проследит). В общем, нормальные отношения. Он очень радуется ее успехам, когда она только начинала говорить, каждое ее новое слово приводило его в бурный восторг, сейчас он умиляется над ее предложениями «Мам, и откуда она только это все знает?»
Но все это было потом. После того дня, когда я целый час смотрела на фото своей девочки, тут же купила билет, и вот, наконец, я встретилась со своей дочкой. В пятницу вечером села на поезд и в субботу уже была у нее. Вы не представляете, какой она показалась мне красавицей! Яркая брюнетка с буйными кудрями, огромными глазищами и ресницами до бровей. Я даже в самых смелых мечтах не могла представить ее ТАКОЙ.
В 11 месяцев она уже делала несколько шагов, и в развитии опережала сверстников. Она уже говорила, причем болтала без остановки на тарабарском языке, но стоило ее попросить: «Ира, скажи «Катя», говорила

0 Поделиться: